Знаете, бывают такие дни в горах, с которых нет ни одного фото. Я в целом много фотографирую, наверное, это было заметно по прошлой части рассказа? А вот со следующего после восхождения дня у меня фото нет ни одного, совсем. И это о многом говорит. И, хоть это было уже более двух лет назад, я постараюсь передать все впечатления этого дня.
Предыдущие рассказы об этом походе:
Эльбрус с востока 2023. Начало.
Эльбрус с востока 2023, ущелье Ирикчат.
Эльбрус с востока 2023. Путь к штурмовому лагерю.
Эльбрус с востока 2023. Восхождение.
В этот день по прогнозу погода должна была испортиться. В шесть утра пасмурно, снегопад, ветер на вершине 40 км в час, к обеду 50, к вечеру 60 км в час. Снег и небольшой ветер действительно были, когда мы собирали рюкзаки.
Потом достаточно спокойно спустились с высоты 4300 до высоты 3900 по лавовому потоку, по камням. Надели снаряжение и приготовились к прохождению закрытого ледника. Впереди нас прошла группа, наши соседи, мы видели как они постепенно уходят от нас и превращаются в точки, они вышли значительно раньше. Мы шли по этому леднику три дня назад, но сейчас его уже невозможно было узнать. За эти дни он значительно подтаял. Снег стал окончательно мокрым, глубоким и проваливающимся на каждом шаге. Кое где обнажились очертания трещин. Выглядело все так, будто их там действительно очень много. Видно было края трещин, но невозможно было полностью понять их форму, и ширину, чтобы надежно их обходить. При этом было ясно, что держать так хорошо, как по пути туда, нас снег уже не сможет.
Погода портилась, где-то в стороне от нас шла огромная грозовая черная туча. И выглядела она реально эпично. Но мы были сосредоточены, на том, чтобы выйти с этого ледника. Какое-то время мы шли по следам, но вскоре следы ушли в сильно проваливающийся снег, потом они стали петлять то туда то сюда, и мы окончательно их потеряли. Тогда мы стали разбираться самостоятельно, иногда заходили в места, где снег был слишком глубоким, а иногда на участки, где трещин было слишком много. Зачастую шли с попеременной страховкой. Конечно, хотелось бежать оттуда скорее, но мы остались на горе совсем одни, и надвигалась непогода. Нас двое, встрять со спасработами в трещине не хотелось совсем. Мы хотели пройти максимально надежно, поэтому шли медленно. Под конец уже шли одновременно, начинался снег с дождем, и мы начали промокать.
Когда мы вышли с ледника к Рыжему бугру, то было большим облегчением снять снарягу. Вокруг уже повсюду сверкали молнии, и все эти железки — это просто искушать судьбу. Наконец мы убрали и кошки, и ледорубы в рюкзак. Надели все что есть от дождя. А дождь усиливался, усиливался и ветер. Молнии уже фигачили во все окрестные вершины, а мы находились на очень неудачном участке. Вокруг нас ледники — огромные ровные поля снега и льда. И среди всего этого выпирает Рыжий бугор, через вершину которого нам нужно пройти. Идти обратно на ледник — не вариант. Оставаться прямо там? Тоже сильно сомнительно. Надо было просто как можно быстрее оттуда свалить, и мы побежали.
Снег залеплял полностью очки, так, что терялась видимость. Я старалась держать палки за веревочки подальше от себя. Ветер, пытался сдуть нас с Рыжего бугра. Рюкзак давил на плечи, а мы бежали вперед. Никаких возможностей остановиться нет, идти медленно тоже. Было страшно. В голове мелькали возможные заголовки новостей: «красноярских альпинистов снова ударила молния в горах» (под впечатлением от событий ровно перед нашим походом на пике Звездный). С бугра и с перевала вниз я бежала реально бегом, была надежда, что внизу ветра станет меньше, но этого не произошло. Мы дошли до места нашей стоянки на 3400, здесь мы оставляли под камнем свои кроссовки и баллон с газом на пути туда. Мы остановились, я скинула рюкзак и сбегала за заброской. У Кати все признаки переохлаждения. Замерзшие пальцы уже не хотят сгибаться, или слушаться, мозг тоже в режиме экономии энергии тормозит. Наливаю чай, пьем.
Самое страшное при этом было то, что мы стоим, а стоять было ужасно холодно. Я не знаю какой силы был этот ветер, но я, наверное, раньше с таким не сталкивалась. А ведь при хорошей погоде мы тут гуляли в тонком термобелье и кроссовках и это место казалось крайне красивым и безобидным.
У меня закрадывались сомнения стоит ли идти дальше. Я пыталась оценить критичность текущей ситуации, то ли лучше срочно ставить палатку как есть прямо здесь, и пережидать эту жопу в спальнике, ведь все равно согреемся. То ли пока можем бежать, стоит сбежать пониже, где ветра станет меньше, потому что тут совсем капец. Катя соглашается, что лучше спуститься ниже. Для этого нужно затолкнуть куда-то свои кроссовки. Сил нормально открыть рюкзак и найти там место уже нет. Кое-как привязываем кроссовки к рюкзакам и бежим дальше.
А дальше довольно долго нет никаких мест для палатки. Я помнила, что было милое местечко под каменистыми сбросами, и думала, что мы дойдем до туда, но мы шли, а этого места не было. Просто оказалось, что в этом месте тропа раздваивается и мы прошли не тем путем, как шли наверх, поэтому это место пропустили. Было еще одно место где стояла одна палатка, но рядом не было места под вторую. Когда мы шли мимо, я смотрела на нее, и думала.. что сейчас делают люди там внутри? Тепло ли им? Может спят? Почему даже не выглянут посмотреть кто идет мимо? Наверное в этой экстремальной обстановке мне очень хотелось увидеть, что мы не одни. Но никто не выглянул.
Ситуация была на самом деле крайне неприятной. Мы очень сильно мерзли, ветер ревел, дождь лил, плечи болели, сил оставалось все меньше, а делать остановки на еду, или чай было слишком холодно. Я реально опасалась за Катю. Потому что она выглядела гораздо более замерзшей, чем я. Плюс у нее довольно хрупкое телосложение, которое наверное не способствует длительному сохранению тепла. На всякий случай я находила в кармане то гель, то конфету и давала ей, чтоб она точно смогла идти. Мы увидели на берегу ручья одинокую палатку. Подбежали туда, места было достаточно вокруг.
Начинаем ставить палатку на диком ветру. Поставить нам ее удалось, вот только у нас ломается дуга! Стоит палатка криво косо, мы пытаемся что-то с этим сделать, скотч, лейкопластырь, все идет в ход, но это бесполезно. Закидываем внутрь коврики, и тут…
Из соседней палатки выбегает парень. В такой ветер и дождь, в одних шортах! Он начинает суетиться вокруг нас: чем вам помочь? Вы замерзли? Я вижу.. замерзли — говорит он..
— Палатку поставить? Давай помогу!
Да мы ж ее уже поставили, мы показываем сломанную дугу, он быстро берет от своей палатки колышек и приматывает к сломанному месту, становится немного лучше. Предлагает нам чаю. Искренне и от всей души готов помочь, чем может! Я не знаю как объяснить это чувство вам, дорогие мои читатели. Нам не нужна была реальная физическая помощь в этот момент, потому что палатку мы уже сами поставили. Чай в термосах у нас был еще с утра, мы же бежали много часов без остановок, и вообще его не пили весь день. Оставалось только залезть внутрь и переодеться в сухое, чтобы согреться. Но сам факт, что в такую погоду, к нам вышел человек, и просто спросил: Как вы? Чем помочь? Это было невероятно тепло и приятно. Просто знать, что рядом с нами есть люди, и мы не одни.
Залазим в палатку. Я быстро переодеваюсь. Катюша сидит, зависла. Начинаю ее тормошить: Кать, надо надеть все сухое.
— Ага, — говорит Катя, — сначала рюкзак разберу.
И продолжает сидеть с наполовину раскрытым рюкзаком. Даю ей чаю и конфет. Постоянно напоминаю, что надо шевелиться, надо переодеться. Я думаю это было уже довольно сильное переохлаждение, и я искренне сильно переживала. Оказалось, что я была гораздо суше. На мне был хороший дождевик, а у Кати его вообще не было, она шла в мембранной куртке и штанах. Они конечно держат дождь, но не такой… никакая мембрана не останется сухой в протяжении стольких часов и в такую погоду. Катя была мокрой насквозь. А что она при этом ощущала я даже не представляю. Но наконец мы переоделись, варим ужин в палатке и мы в безопасности. Эльбрус подкинул нам по-настоящему эмоциональный день, день борьбы с собой, день адреналина. Ведь и правда, подъем — это только половина дела.
Потом уже мы узнали, что в этот день не работала ни одна канатка на Эльбрус и Чегет, их закрывали из-за штормового предупреждения, а как минимум половина Терскола оставалась без света и электричества.
Продолжение следует.
